Зигабен толковая псалтирь аудио. Толковая псалтирь евфимия зигабена, изъясненная по святоотеческим толкованиям. очи Его взирают на нищего

О надписании псалмов

Глава 12. (После удаления от зла ублажается познание добра, а также толкование псалмов 47:48) Но как кончился первый отдел восхождения посредством псалмов; в сороковом псалме снова делается повторение о блаженстве, и псаломское слово иначе, нежели в начале, определяет нам

Глава 13. (Толкование 51, 52, 53, 54 псалмов) Излишним было бы делом подробно писать о содержащемся в псалмопении, разбирая с точностью каждое выражение; ибо желающий с великим удобством может из сказанного уразуметь и не объясненное; почему, думаю, не должно речи придавать

4.1. Свидетельства псалмов Представители сект, считающих душу смертной, приводят в доказательство своей правоты несколько текстов Псалтири. «Первое, наиболее часто употребляемое ими место, следующее: «Разве над мертвыми Ты сотворишь чудо? Разве мертвые встанут и будут

ПРЕЛОЖЕНИЯ ПСАЛМОВ

Псалтирь, как одну из наиболее богодухновенных частей Священного Писания, с древних времен изъясняли многие просвещенные мужи. Среди них Великие святители и учители Церкви - Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, святители Григорий Нисский и Афанасий Великий, блаженный Феодорит и многие-многие другие. Автором книги, которую сегодня мы предлагаем вашему вниманию, является известный философ и монах Евфимий Зигабен. Изучив предыдущие опыты разъяснения Псалтири святыми отцами, он объединил их и на основании тщательного анализа составил Толкование, которое позднее было высоко оценено богословской критикой и сообществом за подробность, а также за сердечность, с которой автор размышляет о самой драгоценной книге Ветхого Завета. Этот труд не раз переиздавался, и одно из последних его изданий - сегодня на нашей книжной полке. ***

По словам профессора МДА Сергея Викторовича Троицкого, «сведения о жизни (Зигабена) весьма скудны. Год рождения и смерти неизвестен. Сам он называл себя монахом одного константинопольского монастыря в честь Пресвятой Девы, лежавшего на берегу моря. Пользовался у современников славой учителя веры». Так, например, «Анна Комнина называет его превосходным грамматиком, весьма искусным ритором, отличным знатоком церковных догматов». Кроме того, Зигабен является самым видным и замечательным ученым своего времени. Главным его трудом стало объяснение Библии и по преимуществу книг Нового Завета. Его толкования на четырех евангелистов не потеряли своей цены и до настоящего времени. Сохранились также толкования на соборные послания и послания св. ап. Павла. Евфимий также написал недошедшее до нашего времени толкование на Деяния. А из комментариев на Ветхий Завет сохранился лишь комментарий на Псалтирь».

Эта «Толковая Псалтирь» отличается богатством сведений, почерпнутых из наилучших источников. По словам профессора П.А. Юнгерова, по методу толкования Зигабен сходен с Феофилактом и каждый псалом старается объяснить в разных смыслах: историческом, пророческом, аллегорическом и нравственном. Где же трудно все их приложить, там останавливается только на раскрытии каких-либо двух смыслов. Толкование Зигабена полезно в том отношении, что избавляет от справок в святоотеческих толкованиях, так как против каждого почти стиха толковник приводит множество цитат из них и иногда довольно обширных выписок. При этом встречаются цитаты из ныне утраченных уже древних толкований.

Толкование Зигабена, наконец, останавливает внимание читателя своей сердечностью и разумно-богословским проникновением за букву псалмов в дух и мысль священных псалмопевцев. Это — не холодное, чисто-рассудочное, объяснение трудных или нетрудных изречений псалмопевцев, наполненное ссылками на филологов, на параграфы грамматики, словари, археологов, историков, востоковедов и т. п., а благоговейное и благочестивое, чрезвычайно назидательное и душевно успокоительное, размышление о псаломских изречениях. И так как сами псалмопевцы были людьми сердца и чувств благочестиво настроенных, то и толкование Зигабена чрезвычайно сродно им и гармонично. Из русских толковников ближе других стоит к нему преосвященный Феофан.

Своему сочинению о Псалтири Евфимий предпослал обширное введение, в котором говорится об обстоятельствах написания псалмов, об их нравственном и преобразовательном смысле и дается краткая история псалмов. В частности, рассматривает задачи и цель псалмов. Вот что Зигабен об этом пишет: «И так, Давид с одной стороны многое перенесши в жизни, с другой—многое приведший в порядок, испытавший бесчисленные перемены с собою, всю историю о себе и эти внезапные перемены, бывшие с ним, излагает в книге псалмов. Вот некоторым образом первая задача и цель его труда. Во вторых самое важное, что имеется здесь в виду, это изъяснение археологии (древностей), и не только еврейского народа, но даже и древнейшей. Так во многих псалмах своих он рассказывает с большими подробностями о рождении патриархов, о их занятии, странствовании, переселении, о переходе в Египет, рабстве, исшествии из Египта, о законодательстве, о скинии, священстве, о численности народа, о повторении закона, о Иисусе Навине, разделении обетованной земли, о судиях, царях, и о последующих за тем событиях.

В третьих, в ней содержится исследование природы, т. е. говорится о небе и о том, что в нем находится, о земле и о том, что находится на земле, о животных, о стихиях, и вообще о всем творении Божием. В-четвертых, здесь содержится пророчество о Спасителе, яснее всего о домостроительстве, о том, сколь оно было велико относительно Девы, сколь велико относительно воплощения, относительно даров, принесенных волхвами, бегства в Египет, возвращения оттуда, выступления на проповедь, учения, чудотворений, относительно синагоги, относительно зависти, коварного замысла на жизнь, предания, отведения в темницу, бичеваний, осмеяний, относительно креста, прободения рук и ног, разделения одежд по жребию, горького вкушения, испущения духа, гроба, воскресения, вознесения на небо, седения одесную, победы и царства над всем и над всеми.

В-пятых, в ней излагается о том, что было и будет после описанного выше, т.е. о призвании язычников, прославлении учеников, чудесах, подчинении вселенной Евангелию, утверждении и возрастании Церкви, побед римлян, пленении иудеев, о том, что относится до второго и страшного пришествия Спасителя, и как оно ужасно в отношении будущего всеобщего воскресения, и суда, и воздаяния. В-шестых, содержится богословствование об Отце, Сыне, и Духе. В-седьмых, говорится о разумных тварях, т. е. об ангелах и демонах, об уме, о душе, о душевных способностях и наклонностях. В восьмых о том, каково должно быть нравственное воспитание, о добродетели, о зле, и подобных предметах. В-девятых, о помыслах, о кознях демонов и о свойствах их, о врачевании страстей, о борьбе с ними и об искусстве борца. В-десятых, в ней предлагается самое основательное и самое возвышенное учение о заповедях, не многим чем уступающее евангельским предписаниям.

О высоком значении и пользе Псалтири византийский богослов пишет следующее: «Кратко сказать, книга псалмов - это общедоступная лечебница, где излечивается всякая болезнь, - это верное врачебное средство; и что весьма достойно удивления, так это то, что слова ее приличествуют всем людям - особенность, свойственная одной этой книге. И действительно, нет в людях ни такого действия, ни такого намерения, ни такой страсти, ни такого помышления, против которого не нашел бы здесь кто либо врачевания. Подлинно она представляет изобилие всякого созерцания и правил жизни; это общественная сокровищница наставлений, содержащая в себе при этом только то, что полезно. Ведь она и раны - уже застарелые - излечивает, и человеку только что раненному доставляет быстрое облегчение от боли; вместе с тем она предохраняет также от повреждений неповрежденное еще и вообще уничтожает всякое страдание».

По словам Зигабена, когда мы «поем псалмы, то по-видимому издаем только звуки и произносим слова, на самом же деле назидаем наши души и поддерживаем ненарушимую память божественных слов. Псалом есть собеседование с Богом. Он приближает к нам ангелов, отгоняет от нас бесов, возбуждает ясное настроение в душе, облегчает дневные труды наши, служит средством к защищению нас от ночных страхов, для начинающих учение — он есть самое первое и основное наставление, для успевающих в учении — он приращение познаний, для оканчивающих его - он - утверждение в приобретенных познаниях. Коротко сказать, псалом для человека это — совершенно то же, что веяние воздуха, или разлитие света, или употребление огня и воды, или вообще что-нибудь такое, что всякому и необходимо и полезно. Цель же всего этого одна, именно та, чтобы сделаться добрым учеником сих вещей, и мудрым совершителем, и даже подобным Богу.

*** Евфимий Зигабен - богослов и экзегет. Получил хорошее образование, преуспевал при дворе императора, однако покинул мир ради монашества и литературных занятий. Рассматривая творчество Зигабена как толкователя Священного Писания, исследователи большое значение в его комментаторской деятельности уделяют тому, что он представил свод мнений святых отцов, т.е можно сказать, что его соавторами в объяснении, например, Псалтыри, стали многие святые. Наверное, поэтому по прошествии долгого времени его «Толковая Псалтырь» считается одним из самых удачных, полных и в то же время компактных текстов для подробного изучения и глубокого понимания богодухновенной книги Пророка Давида.

В еврейской, греческой и латинской Библиях именем Давида этот псалом не надписывается. Псалом не содержит указаний, по которым бы можно было узнать как писателя псалма, так время и обстоятельства его происхождения.

Во многих древнегреческих рукописях, когда кн. Деяний приводит место из настоящего второго псалма: «Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя» (Пс. 2:7; Деян. 13:33), то говорит, что оно находится в первом псалме (ἔν τῷ πρότῳ ψαλμῷ). Последнее указывает, что некогда настоящий первый и второй псалмы составляли один, первый псалом, почему и писателем последнего было одно лицо с писателем настоящего второго псалма, и написан он по одинаковому с последним поводу, т. е. во время Давида, Давидом, по поводу войны его с сиро-аммонитянами (см. Пс.2

Кто не поступает нечестиво, но всегда следует Закону Бога, тот блажен как дерево, посаженное при воде (1–3). Нечестивые же будут отвергнуты Богом (4–6).

Пс.1:1. Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей,

«Блажен» – синонимично выражению «счастлив». Под последним нужно разуметь как внешнее земное благополучие (сл. 3 ст.), так и награду на суде Божием, т. е. духовное блаженство, небесное. «Муж», часть вместо целого (метонимия) – вообще человек. «Нечестивый» – внутренне разобщенный с Богом, имеющий и духовно живущий настроениями, несогласными с возвышенными заповедями закона: «грешный» – упрочивающий свое дурное внутреннее настроение в соответствующих внешних поступках, «развратитель» (евр. letsim, греч. λοιμνῶ – насмешник) – не только поступающий лично дурно, но и издевающийся над праведным родом жизни. «Не ходит,...не стоит,...не сидит» – три степени уклонения ко злу, в виде ли внутреннего, хотя и главенствующего, но не постоянного влечения к нему («не ходит»), или в упрочении в себе зла путем внешних поступков («не стоит»), или в полном уклонении к нему, доходящем до внешней борьбы с божественным учением и до пропаганды своих воззрений.

Пс.1:2. но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!

Характеристика праведника с положительной стороны. – «В законе Господа воля его». – «Воля» – настроение, влечение праведного к «закону Господа», не только к тому, который выражен в десятословии Моисея, но ко всему Божественному откровению. «Размышлять... день и ночь» – всегда согласовать свое поведение с этим откровением, для чего необходимо всегдашнее памятование о нем (см. Втор 6:6-7).

Пс.1:3. И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет.

Следствием внутреннего усвоения праведником закона и жизни по нему будет его внешнее благополучие и успех в делах. Как дерево, растущее при воде, имеет постоянно влагу для своего развития, а потому и бывает плодоносным, так и праведник «во всем, что он ни делает, успеет», так как ему покровительствует Бог.

Пс.1:4. Не так – нечестивые, [не так]: но они – как прах, возметаемый ветром [с лица земли].

Пс.1:5. Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники – в собрании праведных.

Пс.1:6. Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.

Не таково положение нечестивых. Они, как «прах». Пыль, мякина, легко уносимая ветром; их внешнее положение неустойчиво и непрочно. Так как нечестивые проникнуты и живут не по заповедям Бога, то они не могут «устоять на суде» пред Ним и не могут быть там, куда собраны будут («в собрании») праведники, так как Господь «знает» (в смысле печется, любит), а потому и награждает поведение («путь» – деятельность, ее направление) праведных, а нечестивых губит. В данных стихах нет точного указания, какой разумеется суд Бога – на земле ли, при жизни человека или после его смерти. Но в том и другом случае остается одинаковый смысл – Господь наградит только праведных.

Памятник царю Давиду в Иерусалиме

Введение

Книга Псалмов чаще, чем другие книги Священного Писания, употребляется за Богослужением и в личной, келейной молитве. Самыми распространенными являются два основных текста Псалтири: церковно-славянский и русский, входящий в синодальное издание Библии.

Церковно-славянский текст псалмов — это перевод с греческого текста Ветхого Завета, возникшего в III в. до н. э. Этот греческий текст получил название Септуагинта, или перевод семидесяти толковников (LXX). Именно этот греческий перевод лег в основу святоотеческой традиции толкования Священного Писания в первые века христианства на Востоке и Западе.

Русский, синодальный, перевод Псалтири, находящейся в составе Священного Писания Ветхого Завета, выполнен в отличие от церковно-славянской Псалтири по еврейскому тексту Библии, поэтому при сопоставлении его с богослужебной Псалтирью встречаются известные несоответствия, и он не способен до конца прояснить многих трудных мест.

Понимание его смысла, да и просто буквального содержания псалмов представляет собой известные трудности, которые можно преодолеть. Псалтирь всегда была источником молитвенного вдохновения для всех поколений христиан и имеет, таким образом, длинную историю ее прочтения и толкования.

Можно наметить два подхода к объяснению псалмов: подход, опирающийся на традицию бытования и восприятия псалмов в истории Церкви, и подход, основанный на библейской критике, опирающийся на оригинальный текст и исторический контекст возникновения Псалтири.

Как греческий текст семидесяти толковников, так и церковно-славянский текст, восходящий к трудам святых Кирилла и Мефодия, стал самостоятельным явлением духовной культуры, а главное молитвенным библейским текстом славянских народов. И понять мы должны именно его, и не только понять, но увидеть и ощутить духовную насыщенность и полноту этого молитвенного пророческого воздыхания, которой вдохновлялись и радовались наши предки.

Целью библейской критики является реконструкция оригинального текста и выявление его подлинного смысла, т. е. того, который вкладывал в него автор в своем историческом контексте. Поэтому для библеистики важнее еврейский текст, с которого была переведена Псалтирь на древнегреческий в составе Септуагинты. Однако ключ к церковному пониманию Псалтири находится в традиции ее бытования и прочтения. В Римской империи, Византии и на Руси Псалтирь существовала в виде греческого перевода семидесяти толковников и перевода с него на церковно-славянский язык. Таким образом, оригинальный еврейский текст оказывается скорее на периферии православной традиции. П. А. Юнгеров (1856-1921), известный дореволюционный исследователь и переводчик Ветхого Завета, был высокого мнения о славянском тексте Псалтири и считал, что тот «составляет копию с греческой церковной Псалтири, каковою она употреблялась и ныне употребляется в богослужении, толковалась в древний отеческий период и в последнее время».

Отдавая приоритет греческому тексту, греческой и славянской традиции, вовсе не следует умалять значения текста еврейского и достижений современной библеистики. Научный подход к Священному Писанию и элементы библейской критики хорошо известны древней Церкви (напр., Ориген, Лукиан, св. Иероним Стридонский). Поэтому наряду с другими источниками толкования псалмов для их понимания необходимо и обращение к традиции изучения еврейского текста и его перевода. Псалмы — это текст поэтический, наполненный образами и различными фигурами, для которого свойственен параллелизм, ритм, повторы и другие особенности, характерные для иудейской библейской традиции.

Будучи одновременно библейской и богослужебной книгой, Словом Божиим и молитвословом, Псалтирь и как объект толкования, и с точки зрения формы текста является целостным и отдельным произведением, существовавшим самостоятельно. Исторический путь греческой Псалтири в переводе LXX необыкновенно сложен из-за множества сверок, редакций, рецензий и др. и в действительности сложно сказать наверняка, с какого точно текста был сделан в свое время церковно-славянский перевод, в свою очередь также подвергавшийся изменениям. Таким образом, и научное, критическое издание Септуагинты не отразит всех форм выражения богатого и живого текста Псалтири, при восприятии которой могут быть применимы не только различные методы библейской экзегетики, но должен быть учтен и молитвенный опыт Церкви.

Текст Псалтири, употребляемый за богослужением, т. е. церковно-славянский текст для христианина славянских стран — это текст живой церковной традиции. Поэтому именно его в большей степени, чем оригинальный еврейский текст, можно рассматривать как первый объект для объяснения. Богатство и полнота смысла и формы не менее, чем в изучении еврейского оригинала, открывается при восприятии текста живого церковного предания, потому что, как некогда пророк составил псалмы, откликаясь на говорящее ему Слово Бога, так и в Церкви, отвечающей Божественному Логосу, передается то же Откровение. Именно существование текста в Предании Церкви дает нам подлинное богатство содержания и смысла псалмов.

Настоящее объяснение и представляет собой рассмотрение Псалтири в контексте различных форм Священного Предания, чтобы так часто звучащие и читаемые тексты стали ожидаемым и радостным событием церковной и личной молитвы. Целью данного комментария станет попытка пробудить любовь и интерес к Книге псалмов, обратить внимание на богатство ее содержания.

Объяснение не будет подстрочным комментарием к каждому стиху, а будет касаться как общего характера каждого псалма, его смысла и значения, библейско-исторического контекста, так и отдельных его стихов, либо вызывающих особые трудности в понимании, либо имеющих особую значимость.

Для понимания псалмов необходимо, во-первых, рассматривать лексическое значение слов с помощью словарей, различных переводов и т. д., а во-вторых, уяснение смысла содержания с помощью толкований. Сейчас, осмысляя псалмы, мы обращаемся к традиции их понимания в разное время и, собирая различные подходы к их объяснению, для себя имеем широкую палитру смыслов. Псалтирь, воспринятая через опыт прочтения ее древними церковными авторами и христианскими мыслителями, становится удивительным выражением глубоких интуиций и важнейших истин веры.

Источниками для объяснения псалмов могут быть их переводы, древние классические толкования, святоотеческие творения, богослужебное употребление и вообще любой христианский контекст их цитирования и ссылок.

Конечно, важным подспорьем при объяснении текста является его перевод. В настоящее время существует два основных перевода Псалтири на русский язык. Синодальный перевод XIX в. с еврейского текста и перевод П. А. Юнгерова с греческого текста Септуагинты. Естественно, второй перевод больше соответствует церковно-славянской Псалтири и был в свое время предпринят как раз для лучшего ее понимания. Кроме того, перевод П. А. Юнгерова стал вместе и исследованием Псалтири: особо ценны его краткие примечания к отдельным стихам псалмов, открывающие перспективы для дальнейших изысканий по объяснению трудных мест. Можно упомянуть также перевод с церковно-славянского языка, выполненный Е. Н. Бируковой и И. Н. Бируковым 1 .

Известно немало текстов, посвященных объяснению Псалтири, возникших в золотой век святоотеческой письменности IV—V вв. Вот наиболее известные и значительные из них.

1. Толкование на псалмы, приписываемое свт. Афанасию Александрийскому. Из-за вставок, принадлежащих позднейшим авторам, современные ученые отказывают этому произведению в аутентичности. Однако в этом объяснении, несомненно, можно слышать голос и читать мнение древней Церкви в толковании Псалтири. Более того — это александрийская традиция с ее аллегорическим подходом и христоцентрическим пониманием псалмов. Это святоотеческий текст, который сохранила древняя Церковь и донесла до нас православная традиция, надписав его именем одного, быть может, самого значительного из составлявших его авторов.

2. Самым значительным и известным толкованием Псалтири на православном Востоке стало толкование блаженного ФеодоритаКирского, совместившее в себе антиохийскую ученость и сложившуюся традицию церковного понимания псалмов. По словам П. А. Юнгерова, его «объяснение кратко, морально и типологично». Блж. Феодорит уделяет внимание и языку, образам, историческим фактам, и имевшимся в его время переводам.

3. Беседы на псалмы свт. Василия Великого не охватывают всей Псалтири: до нас дошли беседы на Пс. 1, 7, 14, 28, 29, 32, 33, 44, 45 и 48.

4. За отсутствием русского перевода менее известно также типологическое объяснение псалмов свт. Кирилла Александрийского, сохранившееся также неполностью.

5. Беседы на псалмы свт. Иоанна Златоуста отражают «научный» подход к толкованию Писания, свойственный антиохийцам. Хотя творения этого святого имеют прежде всего нравственный характер, все же основанием для проповеди в них становится научный подход, уяснение буквального смысла и элементы библейской критики в виде использования и сопоставления имеющихся переводов Библии на греческий язык. Подлинными считаются беседы на 58 псалмов (4-12, 43-49, 108-117, 119-150).

Также толкованию псалмов посвящены такие ценные аутентичные произведения святых отцов, как «Послание к Марцеллину об истолковании псалмов» свт. Афанасия Александрийского и «О надписании псалмов» свт. Григория Нисского.

Сохранилось немало текстов других церковных писателей, знаменитых в свое время, но позже подвергавшихся критике из-за неправославных взглядов. К таким авторам относятся Ориген, Дидим Слепец, Аполлинарий Лаодикийский, Диодор Тарсский, Феодор Мопсуестийский, Евагрий Понтийский, Астерий Софист. Однако их произведения, несомненно, оказали свое влияние на православную экзегезу, поэтому их наследие имеет свою ценность как по методу, так и по содержанию. Большей частью это — непереведенные на русский язык тексты, доступные, однако, в греческом оригинале.

Из западных авторов имеется толкование на все 150 псалмов блж. Августина. От других авторов до нас дошли большей частью либо беседы на некоторые псалмы, либо фрагменты и объяснения также отдельных псалмов. Важно упомянуть ИларияПиктавийского, свт. Амвросия Медиоланского, блж. Иеронима Стридонского, Кассиодора.

Толкование Евфимия Зигабена, хорошо известное в православной традиции, относится уже к более позднему византийскому периоду и представляет собой переработку прежних святоотеческих объяснений, дополненную собственным осмыслением.

Как читали и понимали псалтирь древние церковные авторы, для нас во многом остается загадкой. Часто объяснения носят характер проповеди и отличаются нравствоучительным звучанием. Также иногда авторы развивают свои, дорогие или актуальные для своего времени мысли, просто отталкиваясь от священного текста, например, рассматривая псалмы как ступени духовного восхождения (свт.Григорий Нисский). Как весь Ветхий Завет в целом, так, в особенности, Книга псалмов уже на страницах Нового Завета преподносится как книга по преимуществу мессианская, пророчествующая о Христе Спасителе.

Псалом I

На каждой вечерне накануне праздников (кроме Господских двунадесятых) и на воскресном всенощном бдении мы слышим начало Псалтири, для усвоения и исполнения которого, по рассказу из Отечника, одному монаху не хватило целой жизни. Духовная жизнь изображается как шествие по одному из двух путей. Эта тема выбора и описание пути добра и зла — характерна для Библии и раннехристианской литературы. Основу библейской нравственности и духовности составляет выбор пути, поэтому и в начале Псалтири, говорящей о многоразличных явлениях духовной жизни, ставится человек перед выбором между «законом Господним» и «советом нечестивых».

Первый псалом заметно отличается от остальных, по единодушному свидетельству древних толкователей, это — вступление ко всей Псалтири в целом. По словам С.Аверинцева, «он предпослан всем последующим псалмам, как произносимой молитве предпосылается размышление в тишине» 2 .

Свт. Григорий Нисский говорит: «Псалом, предпоставленный всем, не имел нужды в надписании, потому что для читающих ясна цель сказуемого в нем; а именно, служит он введением в любомудрие, советуя удаляться от зла, пребывать в добре и, по возможности, уподобляться Богу».

Свт. Афанасий Великий в послании к Марцеллину, называет этот псалом провозглашающим блаженство, указывающим как, за что и кого можно именовать блаженным, а в толковании на псалмы говорится, что этим так Давид полагает начало пророчеству о Христе, а блаженными называет уповающих на Него. Поскольку Христос в некоторых местах Писания сравнивается с деревом, то по мысли толкователя, Псалмопевец подразумевает, что уверовавшие во Христа будут телом Его. Свт. Афанасий в этом месте формулирует свой важнейший принцип истолкования: в Писаниях «повсюду можно найти проповедуемого Христа». Следуя александрийской традиции толкования Библии, свт. Афанасий дает характерный христоцентричный отрывок и яркий пример символического толкования слов Псалма: И будет яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет: «Христос — древо жизни; Апостолы — ветви; кровь и вода из ребра Христова — плод, и кровь в изображение страдания, а вода в изображение крещения; словеса — листья». Так общий нравственный характер псалма приобретает более глубокий символический смысл.

Иного характера восприятие первого псалма в беседе свт. Василия Великого. Для него характерно углубление в мир помыслов человека, сокровенные движения человеческого сердца. Он понимает первый псалом аскетически, обращаясь к внутреннему миру души. Так, идти на совет нечестивых означает сомневаться в Божием Промысле, в исполнении Божиих обетований и в духовной жизни вообще. Стоять на пути грешных значит не ощущать постоянную текучесть и перемену в жизни, которая «не имеет ни удовольствий постоянных, ни скорбей продолжительных». Лишает блаженства остановка человека на пути жизни, когда ум подчинится плотским страстям. Сидеть «на седалищи губителей» означает коснение в грехе, продолжительное пребывание во зле, привычка ко греху, которая «производит в душах некоторый неисправимый навык» и переходит в природу, и «тот блажен, кто не увлекся в погибель приманками удовольствия, но с терпением ожидает надежды спасения». Объясняя название губителей свт. Василий подчеркивает свойство греха легко и быстро умножаться и распространяться на других: «Так, дух блуда не ограничивается тем, чтобы подвергнуть бесчестию одного, но тотчас присоединяются товарищи: пиры, пьянство, срамные повести и непотребная женщина, которая вместе пьет, одному улыбается, другого соблазняет и всех распаляет к тому же греху».

Наконец, блаженный Феодорит дает более практическое и научное толкование. Для него этот псалом имеет не только нравственное значение, но и догматическое измерение. Он различает понятия нечестивых и грешных. Первые — те, кто имеют неверное представление о Боге, вторые — те, кто ведут беззаконную жизнь. Категории, названные в первом стихе — путь, стояние и седение — нашли свое преломление в изложении основ аскетического делания: «помысл, будет ли он худой или добрый, сперва приходит в движение, а потом установляется, и после сего принимает некое непоколебимое постоянство». Образ дерева при источниках воды соотнесен и с настоящей жизнью, в которой можно благодаря надежде утешаться ожиданием будущих плодов: «хотя плоды трудов собирают в будущей жизни, однако же и здесь, как бы некие листья, постоянно нося в себе благую надежду, зеленеют и радуются, и в услаждении духа переносят тяжесть трудов».

Теперь следует прояснить несколько трудных мест первого псалма.

Стих 1: Блажен муж. Само понятие блаженства восходит к Богу. В собственном смысле блаженным является Бог, обладая всеми совершенствами. По словам свт. Григория Нисского, «вот определение человеческого блаженства: оно есть уподобление Божеству». Толкователи отмечают, что речь, конечно, идет не только о мужчинах, но о человеке вообще, как это и свойственно библейскому языку: под частью подразумевается целое. Псалмопевец «при единстве естества почитал достаточным для обозначения целого указать на преимущественное в роде» (свт.Василий Великий).

Первый стих у блж. Августина имеет прямое христологическое толкование: «Это следует понимать о Господе нашем Иисусе Христе, Муже Господнем… Следует обратить внимание и на порядок слов: иде, ста, седе. Человек ушел, когда удалился от Бога; стал, насладившись грехом; сел, когда гордость придавила его. Он не смог бы возвратиться назад, если бы не был освобожден Тем, Кто не пошел на совет нечестивых, не встал на пути грешных и не воссел на седалище пагубы» 3 .

Стих 5: Сего ради не воскреснут нечестивии на суд, ниже грешницы в совет праведных вызывает затруднения в понимании как по лексическому смыслу, так и по богословскому осмыслению. Выражение псалма: не воскреснут нечестивии на суд употреблено не в смысле отрицания воскресения грешников, а как указание на то, что восстание нечестивых будет не для разбирательства их дел, а для изнесения приговора над ними, т. к. они уже осуждены: они «немедленно по воскресении понесут наказание, и не на суд будут приведены, но услышат приговор к казни» (блж.ФеодоритКирский). Совет можно понять как собрание. Грешники в таком случае будут удалены от сонма праведных.

Если же суд и совет рассматривать как синонимичные понятия (равно как нечестивые и грешники) 4 , то это место можно понять так, что грешники ничем не оправдаются перед праведниками (не устоят перед их судом или в присутствии их) или так, что нечестивые не имеют ничего общего с праведниками. В любом случае в суде они участвовать не будут.

Яко весть Господь путь праведных… Понятие ведения в Библии богато и разнообразно, но оно всегда предполагает не только информацию о предмете ведения, но и глубокие личные отношения. Так, в толковании свт. Афанасия это ведение понимается как предпочтение и наделение милостью и благодатью.

Из западных толкователей приведем понимание последнего стиха блж. Августином: «И путь нечестивых погибнет, означают то же самое, что и слова: Господу неведом путь нечестивых. Но сказано это проще — в том смысле, что быть неведомым Господу означает гибель, а быть ведомым Ему — жизнь. Ибо знание Бога есть бытие, а Его незнание — небытие».

Священник Димитрий Румянцев,
магистр богословия

1. Псалтирь учебная. М.: Правило веры, 2011.
2. Аверинцев С. С. Вслушиваясь в слово: три действия в начальном стихе первого псалма — три ступени зла. // Избранные псалмы. / Пер. и коммент. С. С. Аверинцева. М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2005. С. 126-136.
3. Августин блж. Толкование на первый псалом. / Пер. с лат.диак. Августин Соколовски. http://www.bogoslov.ru/text/375834.html.
4. «Обычно у Псалмопевца таким образом повторяется в более простом виде то, что было сказано прежде: то есть под словом „грешники“ имеются в виду нечестивые, а сказанное о „суде“ здесь именуется „советом праведных“» (Блж. Августин. Толкование на первый псалом).

Библиография:

1. Афанасий Александрийский, свт. Послание к Маркеллину об истолковании псалмов. // Афанасий Александрийский, свт. Творения: В 4 т. Т. IV. Москва, 1994. С. 3-35.
2. Афанасий Александрийский, свт. Предуведомление о псалмах. // Афанасий Александрийский, свт. Творения: В 4 т. Т. IV. М., 1994. — С. 36-39.
3. Афанасий Александрийский, свт. Толкование на псалмы. // Афанасий Александрийский, свт. Творения: В 4 т. Т. IV. Москва, 1994. С. 40-422.
4. Василий Великий, свт. Беседы на псалмы. // Василий Великий, свт. Творения: В 2 т. Т. 1. М.: Сибирская благозвонница, 2008. С. 461-610.
5. Григорий Нисский, свт. О надписании псалмов. М.: Изд-во им. свт. Игнатия Ставропольского, 1998.
6. ЕфимийЗигабен. Толковая Псалтырь ЕфимияЗигабена (греческого философа и монаха). Изъясненная по святоотеческим толкованиям. Пер. с греч. Репр. [Б. м., б. г.].
7. Иоанн Златоуст, свт. Беседы на псалмы. М.: Спасское братство, 2013.
8. ФеодоритКирский, блж. Псалтирь с объяснением значения каждого стиха. М., 1997.
9. Книги Ветхого Завета в переводе П. А. Юнгерова: Учительные книги / Под ред. А. Г. Дунаева. М.: Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2012. (Библиография).
10. Полный церковно-славянский словарь. /
11. Сост. свящ. Григорий Дьяченко. М.: Отчий дом, 2001.
12. Псалтирь: В русском переводе с греческого текста LXX / с введением и примечаниями П. Юнгерова. — Репр. — Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1997.
13. Разумовский Г., прот. Объяснение Священной книги Псалмов. — М.: ПСТГУ, 2013.
14. Psalms 1-50 / edited by Craig A. Blaising and Carmen S. Hardin. — (Ancient Christian commentary on Scripture. OldTestament VII). — 2008.

Евфимий Зигабен (Евтимий Зигавин, Зигаден; греч. Ε?θ?μιος Ζιγαβην?ς, лат. Euthymius Zigabenus или Zigadenus; ? — около 1118) — византийский богослов и экзегет. Сначала блестящий придворный, потом монах. Написал историю всех «ересей» («Паноплия догматика», греч. πανοπλ?α δογματικ?), начиная от Симона Волхва до ислама, с их краткими опровержениями, заимствованными из произведений Отцов Церкви. Характер этого сочинения — вполне компилятивный. Толкования 3игабена на Четвероевангелие (найдены в конце XVIII века и изданы Маттеи в Лейпциге, 1792 год), а также на псалмы и Песнь песней (изд. в «Bibliotheca patrum», т, XIX) богословская критика оценила довольно высоко. Все его сочинения собраны в Patrologia Graeca Миня (тома 128-131).

Сведения о его жизни весьма скудны. Год рождения и смерти неизвестен. Сам он называл себя монахом одного константинопольского монастыря в честь Пресвятой Девы, лежавшего на берегу моря. Он пользовался у современников славой учителя веры. Анна Комнина называет его превосходным грамматиком, весьма искусным ритором, отличным знатоком церковных догматов. Умер Евфимий после 1118 г. Зигабен был самым видным и замечательным ученым своего времени. Главным его трудом было истолкование Библии и по преимуществу книг Нового Завета. Его толкования на четырех евангелистов не потеряли своей цены и до настоящего времени. Его объяснения кратки и сжаты; попытки примирить разногласия между евангелистами часто очень удачны; он пользуется прежними толкованиями, но не ограничивается этим, а дает и много нового; толкования отличаются строго православным характером. В 1879 году ученым греческим богословом Никифором Калогерою (бывшим архиеп. патрасским) открыты в одном римском доминиканском монастыре толкования Евфимия на соборные послания и на послания апостола Павла. Эти толкования отличаются теми же достоинствами, что и толкования на Евангелия, с тем различием, что в толкованиях на апостола Павла Евфимий самостоятельнее, а в толкованиях на соборные послания он часто ограничивается сводом святоотеческих толкований, при чем некоторые цитаты Евф. неизвестны по другим источникам. Толкование на Деяния, вероятно, было написано Евфимием Зигабеном, но пока не найдено. Из комментариев Евфимия на Ветхий Завет сохранился лишь комментарий на Псалтирь. Этот труд Евфимия отличается богатством сведений, почерпнутых из наилучших источников, но самостоятельности в нем нет, нет и критической осторожности. Второй крупный труд Евфимия — «Догматическое всеоружие православной веры». Сочинение это вызвано появлением богомильской ереси и составлено по поручению императора Алексея Комнина лучшими греческими богословами того времени. Евфимию была поручена редакция этого труда. Паноплия состоит кроме пролога из 28 титулов или отделов. В ней опровергаются мнения противные истине православия. По мысли Евфимия, Паноплия должна была доставлять оружие на будущее время для духовной борьбы с разными обнаружившимися заблуждениями и Зигабен надеется, что «этим разнообразием стрел и оружия можно наверное отразить всякое нападение на религию». Но такие надежды на Паноплию не оправдываются ее содержанием. Для борьбы с новыми ересями здесь употребляется устаревшее оружие прежнего времени. Паноплия — это крупное и характерное произведение времени упадка греческой литературы. В ней нет самостоятельной творческой мысли, а лишь одни собранные по заказу выдержки из прежней святоотеческой литературы, при чем свидетельства отцов не всегда удачно приводятся. Даже когда заходит вопрос о современных Евфимию павликианах и сарацинах, он отделывается выписками из прежних церковных писателей. Кроме «Паноплии» Зигабену принадлежат еще несколько небольших полемических сочинений.